Открыл ленту соцсетей и понял, что больше не знаю, где заканчивается жизнь и начинается подделка

Глебу тридцать один, он живёт в Москве и работает продюсером в маркетинговом агентстве. Каждое утро начинается одинаково: кофе, Instagram*, сторис коллег и знакомых. Путешествия, идеальные тела, счастливые семьи, пентхаусы, сторис с заголовками "моя лучшая неделя". Он закрывает экран и чувствует, как внутри поднимается знакомая волна тревоги: будто все вокруг живут настоящей, полной жизнью, а он только наблюдает.

Когда тревога стала мешать спать, Глеб записался к психологу. Он не мог объяснить, что именно его мучает. На работе всё стабильно, друзья рядом, здоровье в порядке. Но внутреннее напряжение не уходило. Ему казалось, что он "не дотягивает" до какой-то невидимой планки, что живёт не своей жизнью, а чужим сценарием.

Психолог Александр Морозов предложил начать с простого вопроса: "Что ты видишь вокруг себя?" Глеб пожал плечами: "Людей, которые успевают всё". Тогда специалист ввёл в разговор понятие, которое позже стало для клиента ключом к пониманию самого себя, — симулякр.

"Симулякр — это изображение без оригинала, подделка реальности. Мы видим не жизнь, а её стилизованную репрезентацию, созданную, чтобы вызывать зависть и восхищение", — пояснил психолог Александр Морозов.

Как симулякры проникают в наше восприятие

Морозов объяснил Глебу, что современное информационное пространство переполнено такими "копиями без оригинала". Люди видят не сам факт, а тщательно выстроенную декорацию. В соцсетях мы сталкиваемся с иллюзией бесконечного успеха и эмоциональной стабильности. Но чем чаще мы смотрим на эти изображения, тем сильнее ощущаем собственное несовершенство.

"Каждый симулякр создаёт ощущение дистанции между тем, кем ты являешься, и тем, кем будто должен быть. Чем больше эта дистанция, тем выше тревога", — говорит Морозов.

Пограничная организация личности — то, что, по словам специалиста, есть у большинства людей, — делает нас особенно уязвимыми. Мы эмоционально реагируем на противоречия и теряем внутренние опоры, когда не можем отличить подлинное от поддельного.

В итоге тревога становится фоновым состоянием. Мы боимся сделать неправильный выбор, потратить годы "не туда", ошибиться с партнёром, профессией, страной. Кажется, что жизнь должна быть как в ленте — насыщенной, уверенной, радостной. Всё остальное воспринимается как неудача.

Когда тревога становится образом жизни

После нескольких сессий Глеб начал замечать, как в его окружении симулякры проявляются не только в сети. Руководитель компании улыбчив и приветлив, но постоянно задерживает зарплату и требует переработок. Коллеги публично восхищаются корпоративной культурой, а в личных разговорах признаются, что выгорели. Вся система построена на "правильных образах", где эмоции должны быть позитивными, а усталость — неуместной.

Морозов объяснил, что именно такие противоречия и формируют хроническую тревогу. Человек чувствует, что не может доверять собственным ощущениям: внешняя картинка говорит одно, внутренний опыт — другое. Чтобы сохранить равновесие, психика выбирает самое простое — поверить в иллюзию. А потом разочаровывается, когда она рушится.

"Тревога — это реакция на неопределённость. А симулякры — фабрика этой неопределённости. Мы не знаем, что реально, поэтому постоянно ждём подвоха", — отметил Морозов.

Постепенно Глеб понял, что главная его ошибка — стремление "жить правильно", следуя чужим сценариям. Он осознал, что тревога не враг, а сигнал: где-то он перестал быть собой.

Когда тревога — признак поиска смысла

Российский психолог и обозреватель MosTimes Дмитрий Латышев считает, что феномен симулякров особенно опасен для людей с повышенной чувствительностью и потребностью в контроле.

"Чем сильнее человек хочет быть "нормальным”, тем легче он попадает под влияние иллюзий. Симулякры обещают стабильность — успех, любовь, уверенность. Но дают только тревогу, потому что внутри нет живого опыта", — отметил Латышев.

По его словам, тревожность в этом контексте — не просто симптом, а форма внутреннего протеста против фальшивых ориентиров. Организм словно говорит: "Это не моё".

"Чтобы справиться с тревогой, нужно вернуть себе способность к настоящему контакту с миром. Не сравнивать, а проживать. Не смотреть — а участвовать", — добавил психолог.

Он советует клиентам ограничивать информационный шум, учиться распознавать поддельные образы и создавать собственный смысл. Простые практики — прогулки без телефона, внимание к телу, разговоры без позы — возвращают ощущение присутствия.

Возвращение к настоящему

Глеб больше не листает ленту по утрам. Он стал заниматься фотографией, но снимает теперь не ради лайков, а ради удовольствия видеть, как свет падает на стены. Тревога не исчезла, но перестала управлять им.

"Единственное лекарство от тревоги — стремление к настоящести. К trueшечке, как я это называю. Надо погружаться в контекст жизни, а не наблюдать её через экран", — говорит Морозов.

Эти слова стали для Глеба опорой. Настоящее оказалось не в том, чтобы "быть как все", а в том, чтобы чувствовать себя живым.

*Instagram — социальная сеть, принадлежащая компании Meta Platforms Inc., признанной в Российской Федерации экстремистской организацией и запрещённой на территории РФ.