Пятитысячелетнее погребение, найденное на берегу Онежского озера, стало сенсацией для археологов: в могиле не сохранилось ни единой кости, однако учёные сумели восстановить детали обряда и даже косвенно реконструировать биографию человека эпохи энеолита. Для этого потребовались десятки лабораторных анализов, сопоставление материалов из разных регионов и применение методов геохимии, археозоологии и трасологии. Об этом сообщает "Наука ТВ".
Для северо-запада России отсутствие органики в древних могилах — типичное явление. Почвы настолько кислые, что кости растворяются полностью, оставляя лишь окрашенные охрой пятна и фрагменты погребального инвентаря. В подобных условиях археологи обычно вынуждены опираться на редкие остатки вещей и смутные следы ритуалов, которые нередко невозможно однозначно интерпретировать.
Однако одиночное погребение Деревянное XI, открытое в 2021 году учёными Петрозаводского университета, стало исключением. Несмотря на полное отсутствие костного материала, набор предметов и химические характеристики почвы позволили рассмотреть его почти как полноценный скелетный комплекс. Такое сочетание данных стало редчайшей возможностью восстановить не только ритуал, но и социальный статус умершего. Научная публикация по результатам исследования была представлена в журнале "Российская археология".
По датировкам керамики и аналогиям с материалами Прибалтики погребение относится к 3100–3000 годам до н. э., то есть к переходному периоду между поздним неолитом и энеолитом лесной зоны Восточной Европы. Это время характеризуется активизацией дальних обменных связей и усложнением культурных практик.
Центральным элементом захоронения стал рекордный для региона набор янтаря. На площади всего около полутора метров археологи обнаружили 140 украшений — показатель, не имеющий аналогов в Карелии. Янтарные предметы отличались большим разнообразием: круглые пуговицы с V-образным сверлением, подвески, фрагменты колец и редкие лодочковидные нашивки. Важно, что значительная часть украшений имела следы ремонта, что говорит о долгом цикле их использования и высокой ценности материала.
Не менее интересен их типологический состав: необычные лодочковидные нашивки и специфические формы отверстий совпадают с находками из латвийской стоянки Сарнате — крупного центра обработки янтаря на южном побережье Балтики. Это указывает на то, что перед учёными — цельный комплект, изготовленный в специализированной мастерской и попавший на Онежское озеро через цепочку обменов. Янтарь, вероятно, был не просто украшением, а носителем статуса и символической функции.
Положение украшений в могиле подсказывает, что большая часть была пришита к одежде. Мелкие бусины, лежащие полосой у северного края, могли украшать ворот или капюшон, а в центре охристой области находилась плотная группа пуговиц, формировавшая отдельный элемент костюма. Всё это делает погребение особенно информативным, поскольку позволяет реконструировать внешний облик умершего.
Отсутствие костей вынудило учёных использовать геохимию, микроскопию и анализ почв. В зоне погребения были обнаружены повышенные уровни кальция и стронция — характерных компонентов костной ткани, что подтверждает присутствие полностью растворившегося скелета. В южной части могилы выявлены следы калия и рубидия, связанных с древесной золой. Эти данные указывают на присутствие огня в ритуале, хотя тело при этом не кремировали.
Особое значение имела охра, которой была покрыта вся могила. Исследователи обнаружили в ней повышенные концентрации железа, магния, мышьяка и редкоземельных элементов, а также минерал монацит. Такие руды встречаются лишь в некоторых районах Заонежья и у Ладоги. Это говорит о том, что охра была привезена издалека и имела специальное ритуальное значение. Высокое содержание мышьяка, характерное для регионов шунгитовых пород, позволяет предполагать, что сам покойный мог жить в другой части Карельского перешейка, что подчёркивает его мобильность. Химические особенности подобных отложений сопоставимы с геологическими условиями, описанными при изучении глубинных рельефов Берингии.
Микроскопические остатки шерсти стали ключевым открытием. Археозоологический анализ показал присутствие волосков млекопитающих, отсутствующих в контрольных образцах. Один из них уверенно соотнесён с куницей. Это полностью согласуется с данными о распространённости куницы в регионе и важности её меха. По периметру могилы фиксировалась тонкая коричневая линия, напоминающая контур мягкого чехла. В совокупности это позволяет предположить, что тело было завернуто в шкуру или меховой покров — элемент ритуала, ранее не фиксировавшийся столь наглядно, и сравнимый по информативности с исследованиями, которые выявили скрытые связи между группами организмов в морских биологических сообществах.
Наряду с янтарём в могиле было найдено 16 небольших каменных предметов. Среди них — кремневые чешуйки, микросколы и два осколка метатуфа, а также листовидный наконечник стрелы. Трасологический анализ позволил определить, что некоторые чешуйки были частями сильно поработанного скребка, вероятно использовавшегося при выделке шкур, а другие являлись отходами производства рубящих орудий из метатуфа.
Особый интерес представляет микрочешуйка с выраженным полировочным блеском: он образуется от длительного ношения орудия в кожаном мешке или чехле. Исследователи подчёркивают, что в могиле лежат не целые орудия, пригодные для работы, а мелкие фрагменты — символические «замены». Это распространённый ритуальный приём: вещь «разрушают» перед тем, как она отправится вместе с человеком в иной мир.
Сломанный кремневый наконечник стрелы без признаков использования также указывает на его символическую роль. Он не был частью вооружения, а представлял собой ритуальный объект, подчеркивающий статус умершего или его род занятий.
Сочетание редкого янтаря, привозной охры и тщательно отобранных каменных фрагментов говорит о выдающемся статусе погребённого. Учёные осторожно предполагают, что перед ними — мастер по обработке метатуфа, чьи орудия были широко распространены в Восточной Прибалтике и северных районах Европы. Такие мастера обладали высокой квалификацией и играли важную роль в обменных сетях.
Не менее важным является место расположения могилы. В отличие от многих некрополей позднего неолита и энеолита, где богатые мужские погребения располагались в центрах групповых участков, Деревянное XI — одиночная могила вдали от поселения. Это может указывать на особую социальную роль, принадлежность к другому роду или даже на символическое выделение человека при жизни.
Асбестовый сосуд, фрагменты которого обнаружены рядом, вероятно использовался в поминальной тризне. Разбитие сосудов во время обряда — мотив, характерный для многих культур, и его присутствие усиливает значение ритуального контекста.
В большинстве могильников северо-запада России захоронения представляют собой фрагментарные комплексы с минимальным количеством инвентаря. В отличие от них Деревянное XI содержит уникальную комбинацию предметов, импортных материалов и следов органики. Такое сочетание позволяет проводить реконструкции гораздо глубже, чем обычно возможно для этого региона.
Сравнение с прибалтийскими мастерскими центрами демонстрирует тесные связи между жителями восточноевропейской лесной зоны и Балтикой. Янтарные украшения, похожие на сарнатские, указывают на развитые обменные сети эпохи. В то же время использование метатуфа подчёркивает значение местных ремесленных традиций. Таким образом, погребение становится редким примером интеграции дальних культурных обменов и локальных практик.
Уникальность погребения делает его ценнейшим материалом для анализа, однако методы реконструкции требуют осторожности. С одной стороны, комплексный подход — геохимия, микроскопия, трасология — позволяет получить детальную картину и выявить элементы ритуала, которые невозможно увидеть невооружённым глазом. С другой стороны, отсутствие костей оставляет вопросы о поле, возрасте и антропологическом типе погребённого.
Работа с микроскопическими остатками органики и химическими следами даёт значительные возможности, но требует аккуратной интерпретации. Исследователи подчёркивают, что любые выводы являются вероятностными, но в сумме они создают убедительное обоснование реконструкции обряда и статуса.
Тем не менее значение Деревянного XI выходит далеко за пределы одного комплекса: это пример того, как даже полностью разрушившееся захоронение может раскрыть историю человека, если подходить к анализу междисциплинарно.
Как учёные смогли установить наличие костей, если они растворились?
По химическим следам кальция и стронция — элементам, характерным для костной ткани.
Почему в могиле так много янтаря?
Потому что это был дорогой материал, связанный с обменными сетями Балтики, и его количество подчёркивало высокий статус умершего.
Можно ли узнать, кем был похороненный человек?
Точных данных нет, но набор инвентаря указывает на возможную профессиональную специализацию, связанную с обработкой камня.