В условиях напряжённого темпа жизни Москвы, всё больше людей сталкиваются с трудностями в эмоциональных связях. Кто-то буквально теряет себя в партнёре, страдая от ревности и зависимости. А кто-то — бежит от любых проявлений любви, боясь боли и потерь. Эти два эмоциональных полюса — любовная мания и филофобия - становятся всё более заметными в московских отношениях.
Любовная мания - это не просто сильные чувства. Это навязчивое стремление к слиянию, которое сопровождается:
эмоциональными качелями: от эйфории до паники;
страхом потерять партнёра даже без повода;
повышенной ревностью и тревожностью;
навязчивыми мыслями и собственническим поведением.
По словам психолога Марка Треверса, мания часто уходит корнями в раннюю неуверенность, нарушенные детские привязанности и потребность в подтверждении собственной значимости через другого.
На другом конце спектра — филофобия, или страх влюбиться. Это:
избегание близости и любых намёков на отношения;
паника, учащённое сердцебиение при проявлении чувств;
эмоциональная холодность, которая защищает от боли;
самосаботаж в новых связях.
Филофобия часто возникает у тех, кто пережил болезненные отношения, эмоциональное отвержение в детстве или вырос в среде, где любовь воспринималась как опасность.
"Мне проще держать дистанцию. Как только кто-то становится ближе — я закрываюсь. Не потому что не чувствую, а потому что страшно", — рассказывает Илья из Москвы.
В Москве, где эмоции зачастую подменяются эффективностью, а вовлечённость в отношения воспринимается как слабость, эти модели становятся особенно выраженными. У кого-то это мания — стремление раствориться в другом, чтобы не чувствовать себя пустым. У кого-то — филофобия как броня от новых травм.
Психологи подчёркивают: и мания, и филофобия — это не приговор, а вызов к осознанности. Оба состояния — реакция на глубинные страхи: быть брошенным или быть уязвимым. Первый шаг — распознать свой стиль привязанности, понять его происхождение и обратиться за поддержкой - к себе, партнёру или специалисту.
"Здоровая любовь — это не спасение и не бегство. Это встреча двух взрослых, которые не боятся быть собой", — резюмирует Треверс.