В мегаполисе, где каждая школа — это социальный микромир с высокой плотностью общения, вопрос школьной травли остаётся особенно актуальным. По словам эксперта МГППУ Екатерины Пастуховой, чаще всего буллинг возникает у учеников пятого и седьмого классов. Это подтверждают и данные московских служб школьной медиации.
Психологи выделяют три пика эмоциональной и социальной турбулентности:
переход из начальной школы в среднюю (4-5 классы),
гормональные изменения и обострённая борьба за авторитет (6-7 классы),
изменение структуры школьных коллективов и формата обучения.
По результатам анализа более 2600 чек-листов и десятков интервью, зафиксированных службами примирения, наибольшее количество острых инцидентов приходится на учеников 5 и 7 классов.
"Буллинг в этом возрасте обусловлен не только взрослением, но и социальной перестройкой. Школьники ищут своё место в группе и часто делают это агрессивными способами", — пояснила психолог.
Исследование, проведённое на базе московских школ, показало: буллинг становится более сложным и менее предсказуемым. Классическая модель с "жертвой" и "агрессором" встречается всё реже. Вместо этого в конфликте часто участвуют сразу несколько ролей: провокаторы, наблюдатели, участники и пострадавшие могут меняться местами.
Чаще всего зафиксированы следующие формы давления:
физическая агрессия - толчки, удары, стычки;
словесные оскорбления, дразнилки, слухи;
социальное исключение - игнор, выведение из чатов, бойкот;
порча личных вещей и кражи;
кибербуллинг - угрозы и травля в мессенджерах, публикации компрометирующих фото или видео;
ложные обвинения и провокации на национальной или социальной почве.
В условиях большого города дети больше времени проводят в цифровой среде, активнее социализируются и сталкиваются с более высоким уровнем конкуренции и стресса. Школы Москвы, по словам педагогов, часто сталкиваются с ситуацией, когда школьники приносят в класс эмоции из интернета, в том числе из токсичных чатов и игр.
"Особенность столичных школ — в их многонациональности и плотности. Это усиливает напряжение в подростковых коллективах. Конфликты вспыхивают быстрее и чаще приобретают резонансный характер", — отметила педагог-психолог московского лицея Евгения Малышева.
Специалисты подчёркивают: профилактика школьной травли — это не только задача педагогов, но и прямая ответственность родителей. Поддержка и включённость семьи существенно снижают риски.
Важно:
регулярно разговаривать с ребёнком о его самочувствии в классе;
наблюдать за изменениями поведения (замкнутость, раздражительность, избегание школы);
не обесценивать жалобы ребёнка на "проблемы с одноклассниками";
при первых признаках травли обращаться к школьному психологу или в службу медиации.
"Когда родитель сам прибегает к оскорблениям, нет ничего удивительного в том, что ребёнок делает то же самое в школе", — подчёркивает Екатерина Пастухова.
Во многих школах Москвы действуют Школьные службы примирения (ШСП), где работают подготовленные психологи и медиаторы. Они помогают:
разобраться в причинах конфликта,
наладить диалог между детьми,
разработать совместный план выхода из травли.
Также работает московская служба экстренной психологической помощи и горячая линия Департамента образования Москвы. Поддержку можно получить анонимно и бесплатно.
Травля в школьные годы может оставить долгий эмоциональный след. Поэтому так важно реагировать на любые признаки неблагополучия у детей. Особенно если ребёнок находится в критически уязвимом возрасте — 10-13 лет, когда самооценка и социальная роль только формируются.
Раннее вмешательство позволяет не только предотвратить эскалацию конфликта, но и научить детей более экологичным способам общения. И в мегаполисе это важно как нигде: от благополучия школьной среды напрямую зависит психическое здоровье нового поколения москвичей.