Я думала, что у меня болит желудок — пока не поняла, что настоящая боль прячется совсем в другом месте

Это был обычный рабочий день: созвон с клиентом, несколько писем, пара правок в презентации. Никаких острых блюд, никакого фастфуда, даже кофе она выпила всего одну чашку. Но стоило начальнику написать короткое "зайди ко мне", как внутри будто щёлкнул выключатель. Появилось знакомое жжение под грудиной, горло перехватило, а дыхание стало поверхностным.

Карине 36 лет. Она работает менеджером проектов в рекламном агентстве и живёт так, как привыкла жить последние десять лет: быстро, аккуратно, сдержанно. Она всегда держит себя в руках. В её расписании нет пустых окон, а в жизни почти нет ситуаций, где можно позволить себе растеряться или расплакаться.

На работе Карину ценят. Её называют надёжной, собранной, "железной". Она действительно умеет быть сильной: может улыбнуться клиенту, даже если тот откровенно грубит, может выдержать дедлайн, когда команда разваливается, может сделать вид, что всё нормально, даже когда внутри давно не нормально.

Но организм как будто начал выдавать её.

Сначала это была редкая изжога. Потом добавилась тяжесть в желудке, ощущение кома в горле, внезапные спазмы. Иногда Карина просыпалась ночью от ощущения, что желудок будто горит. В такие моменты она пила воду, принимала таблетки, пыталась уснуть и думала: может, это гастрит. Или возраст. Или последствия стресса.

Она сходила к гастроэнтерологу. Анализы были относительно спокойными, врач назначил стандартные препараты и посоветовал меньше нервничать. Карина кивнула, как кивают люди, которые не знают, как именно выглядит "меньше нервничать", если жизнь устроена вокруг тревоги.

Проблема была в том, что изжога усиливалась не после еды, а после эмоций. После тяжёлых писем. После разговоров с матерью, которая умела одной фразой вызвать чувство вины. После встреч с подругой, которая любила рассказывать, как у неё всё идеально. После молчания мужа, который уходил в телефон, когда Карина пыталась поговорить.

Особенно сильно симптомы проявлялись, когда Карина чувствовала себя загнанной. Когда нужно было быть правильной. Удобной. Безошибочной.

Она не могла вспомнить, когда последний раз позволяла себе сказать "нет" спокойно. Не оправдываясь. Не объясняя. Не чувствуя стыда.

Карина всё время держала лицо. На работе — уверенное и доброжелательное. Дома — спокойное и терпеливое. Среди друзей — лёгкое и веселое. Даже наедине с собой она не разрешала себе быть слабой. Если накатывала усталость, она включала сериал. Если хотелось плакать, она мыла посуду. Если появлялась тревога, она начинала разбирать шкаф или составлять планы.

В какой-то момент она поняла, что её тело постоянно находится в состоянии готовности к угрозе. Как будто где-то рядом звучит сирена, а она делает вид, что не слышит. Живот всегда чуть подтянут, плечи подняты, челюсть сжата. Даже в отпуске Карина не расслаблялась — просто меняла декорации.

Однажды она поймала себя на мысли, что боится тишины. В тишине приходили ощущения. В тишине становилось слышно, что внутри нет покоя.

Она стала читать о тревожности и восстановлении и наткнулась на текст о том, как тревога мешает отдыхать. Карина узнала себя: даже когда внешне всё спокойно, тело не переключается в режим безопасности.

И тогда у неё возник вопрос, который раньше казался странным: а может ли желудок болеть не из-за еды, а из-за жизни?

Когда тело говорит вместо человека

Карина всё чаще замечала: приступы изжоги возникают в моменты, когда она проглатывает слова. Когда хочется возразить, но проще промолчать. Когда хочется попросить поддержки, но легче улыбнуться и сказать, что всё в порядке.

Она привыкла быть взрослой с подросткового возраста. Рано научилась не показывать слабость. В её семье эмоции считались капризом, а слёзы — манипуляцией. Если Карина расстраивалась, ей говорили, что нужно собраться. Если злилась — что это некрасиво. Если обижалась — что она преувеличивает.

С годами она стала идеальной в одном: в умении подавлять себя.

Но организм не был идеальным. Он не умел притворяться бесконечно. Он не мог "собраться". Он реагировал как мог: спазмом, жжением, комом в горле, бессонницей.

Карина понимала, что лекарства снимают симптом, но не убирают причину. И чем дальше, тем сильнее ей казалось, что проблема не только в желудке.

Комментарий психолога

Психолог Дмитрий Латышев объясняет, что изжога и рефлюкс могут усиливаться на фоне хронического напряжения и тревожности — особенно если человек годами живёт в режиме эмоционального самоконтроля.

"Тело часто берёт на себя то, что человек не решается сказать словами", — отметил психолог Дмитрий Латышев.

По словам эксперта, когда человек постоянно подавляет злость, страх или обиду, организм остаётся в состоянии внутренней тревоги. Это влияет не только на сон и настроение, но и на работу желудочно-кишечного тракта.

Латышев подчёркивает, что при длительном стрессе дыхание становится поверхностным, диафрагма напряжена, а мышцы живота работают как "панцирь". Из-за этого ухудшается нормальная подвижность желудка и пищеварение.

В такие периоды может изменяться выработка желудочного сока, а клапан между желудком и пищеводом начинает хуже справляться со своей задачей. Даже небольшое количество кислоты вызывает раздражение и ощущение жжения.

Почему симптомы усиливаются именно после разговоров

Психолог отмечает, что тело часто реагирует на социальную угрозу сильнее, чем на физическую. Для нервной системы разговор с начальником или конфликт в семье может восприниматься как опасность — особенно если человек привык быть удобным и боится потерять одобрение.

В такие моменты включается режим "бей или беги". Пищеварение становится второстепенным. Организм не занимается восстановлением — он готовится выживать.

Что может помочь, кроме таблеток

Дмитрий Латышев считает, что в таких ситуациях важно работать сразу в двух направлениях: снижать общий уровень тревоги и учиться замечать собственные эмоции до того, как они уйдут в тело.

Он рекомендует начать с простых шагов.

1. Отслеживать, после каких событий появляется изжога. Это почти всегда не случайно.

2. Замечать, что происходит в теле: сжимаются ли плечи, зажимается ли челюсть, задерживается ли дыхание.

3. Учиться делать паузу перед ответом — не чтобы "быть удобной", а чтобы услышать себя.

4. Разрешать себе короткие честные фразы: "мне нужно время подумать", "мне сейчас тяжело", "я не готова обсуждать это сразу".

5. Возвращать телу ощущение безопасности через дыхание, сон и ритм.

Если эмоциональное напряжение становится постоянным фоном, полезны техники саморегуляции. Например, в материале о том, что гнев не определяет поступки, описаны способы, которые помогают переживать сильные эмоции без саморазрушения.

Почему важно не обесценивать симптомы

Психолог подчёркивает: если организм начинает говорить через желудок, это не каприз и не слабость. Это сигнал о том, что ресурс исчерпывается.

Человек может продолжать жить "как обычно", но тело постепенно перестаёт справляться. И тогда симптомы становятся громче.

Карина, по словам Латышева, оказалась в типичной ловушке сильных людей: она умеет выдерживать слишком многое, но не умеет вовремя остановиться.

Когда напряжение копится годами, любой отдых даёт эффект лишь на время. Но если человек начинает менять внутренний сценарий — постепенно учится выражать чувства, снижает уровень контроля и перестаёт жить в постоянном ожидании угрозы — тело тоже начинает отпускать.

Изжога не всегда исчезает мгновенно. Но иногда даже маленькие изменения дают ощутимый результат: спокойнее сон, меньше спазмов, больше энергии.

И это становится первым признаком, что организм снова возвращается к жизни, а не к выживанию.