София всегда считала себя сильным человеком. В университете совмещала учёбу и подработку, позже успешно выстроила карьеру, научилась справляться с трудностями и даже помогать другим. Её часто называли "опорой" — той, кто держит всех, кто умеет собраться, когда другим плохо.
Но однажды она поняла: внутри будто всё оборвалось. Без видимой причины привычная уверенность исчезла, а на её месте появилось чувство пустоты. Утром хотелось спать, вечером — просто лежать и смотреть в одну точку. Телефон с сообщениями раздражал, звонки казались испытанием, а каждое новое утро — чем-то, что нужно пережить.
Раньше София быстро замечала, когда с ней что-то не так. Но теперь внутренний компас не работал. Даже когда близкие говорили: "Ты, кажется, устала", она только кивала. На самом деле она не чувствовала усталости — чувствовала потерю связи с собой.
Поначалу София думала, что просто выгорела. Но со временем заметила: изменилась не только энергия — изменилась логика её мыслей. Если раньше она могла увидеть в ошибке опыт, то теперь любая неудача превращалась в доказательство собственной никчёмности.
Она воспринимала жизнь как набор провалов. Неудачный день — значит, "всё идёт не так". Опоздала на встречу — "я ужасный человек". Даже простая просьба коллеги могла вызвать у неё чувство вины. Она стала внимательнее к чужим эмоциям и безошибочно находила в них разочарование — особенно по отношению к себе.
Со временем София поняла, что её мышление стало жёстким, негибким. Она больше не видела полутонов — только крайности: "всё" или "ничего", "успех" или "провал". Даже в отношениях с близкими ей казалось, что их поддержка — это лишь жалость.
Она всё чаще чувствовала, что будто живёт за стеклом. Слышит звуки, видит лица, но ничего не чувствует. Её собственная жизнь стала казаться чужой.
Со временем в голове появился голос — холодный, тихий, но настойчивый. Он не ругал, не кричал, просто констатировал: "Ты опять подвела", "ты ничего не стоишь", "никому не интересно, что ты чувствуешь". Этот голос звучал убедительно — как будто изнутри говорила истина.
Иногда София пыталась спорить, но быстро сдавала позиции. Даже когда кто-то говорил ей: "Ты не виновата", внутри звучал ответ: "Они просто не понимают". Постепенно внутренний критик стал главным фоном жизни.
Её мышление стало работать медленнее. Мысли двигались как в густом сиропе, одни и те же фразы возвращались снова и снова — руминации, от которых невозможно отвлечься. "Почему я такая? Почему не получается радоваться?" — эти вопросы не приносили ответов, а только усиливали чувство безысходности.
София перестала верить, что что-то может измениться. Будущее представлялось серой бесконечной полосой.
"В депрессии человек не просто грустит — у него меняется способ думать, чувствовать и воспринимать реальность", — пояснила психолог, супервизор, КПТ-специалист Косогова Виктория Олеговна.
Она объяснила, что в основе депрессивного мышления лежит когнитивная триада Аарона Бека — три фильтра, через которые человек смотрит на жизнь:
негативное восприятие себя;
негативное восприятие мира;
негативное восприятие будущего.
"Эти элементы взаимно усиливают друг друга. Если подтверждается одно, то цепочка сразу замыкается — формируется депрессивный круг", — отметила Виктория Косогова.
Психолог подчёркивает: человек с депрессией полностью доверяет своим мыслям. И это делает болезнь особенно коварной.
"Когда здоровый человек сомневается — он ищет разные точки зрения. В депрессии сомнение исчезает. Человек уверен, что его мрачное восприятие — это объективная реальность", — сказала эксперт.
Косогова объясняет, что в депрессивном мышлении проявляются типичные искажения:
черно-белое восприятие ("либо идеально, либо провал");
катастрофизация ("если всё не идеально, значит, катастрофа");
сверхобобщение ("всегда", "никогда", "все", "никто");
персонализация (ощущение, что всё - из-за меня);
обесценивание позитивного опыта ("это не считается").
"Самое опасное, что человек воспринимает эти искажения как факты. Он ищет в них смысл, пытается найти опору — но вместо опоры получает ухудшение состояния", — подчеркнула Косогова.
Психолог добавила, что в депрессии нарушается работа нейромедиаторов, и потому логические аргументы часто не помогают.
"Мозг буквально не способен вырабатывать привычные химические реакции радости и интереса. Это не вопрос силы воли, а нарушение биохимического равновесия. Поэтому лечение должно быть комплексным — и медикаментозным, и психотерапевтическим", — сказала эксперт.
По словам специалиста, важную роль играет и психообразование: когда человек понимает, что депрессивные мысли — это симптом, он перестаёт воспринимать их как правду.
Российский психолог и обозреватель MosTimes Виктория Олеговна Артемьева считает, что ключ к восстановлению — осознание, что мысли при депрессии не являются отражением реальности.
"Когда человек начинает замечать, что его мышление окрашено депрессивными фильтрами, он делает первый шаг к выздоровлению. Это возвращает ощущение контроля — понимание, что "я — не болезнь”", — подчеркнула Артемьева.
По её словам, важно не заставлять себя "думать позитивно", а учиться замечать и называть искажения. Это требует времени и поддержки.
"В терапии мы часто используем приём "разделения”: человек учится различать, где говорит депрессия, а где — он сам. Вначале это трудно, но постепенно появляется пространство между мыслью и собой. И именно там возникает возможность выбора", — пояснила эксперт.
Артемьева добавила, что депрессия часто сопровождается чувством стыда — особенно у людей, привыкших быть "сильными".
"Многим кажется, что признать болезнь — значит признать слабость. Но на самом деле это акт зрелости. Когда человек перестаёт обвинять себя и обращается за помощью, это и есть начало выхода из депрессии", — говорит обозреватель.
По её мнению, восстановление мышления при депрессии — процесс не быстрый, но всегда возможный.
"Сначала возвращаются оттенки: человек вдруг замечает, что не всё так плохо, что день может быть не серым, а просто пасмурным. Потом появляются интерес и энергия. И наконец приходит ощущение, что внутри снова звучит живой голос", — сказала Артемьева.
Сегодня София говорит, что депрессия научила её главному — различать себя и свои состояния. Она больше не верит каждому мрачному выводу, который приходит в голову, и учится смотреть на мысли как на явления, а не как на истину. Иногда всё ещё бывает трудно, но теперь она знает: даже если внутри темно, это не навсегда. Свет возвращается — шаг за шагом, вместе с пониманием, что разум снова становится союзником, а не судьёй.