Иногда Ольге казалось, что с ней что-то не так. Ей 36, у неё стабильная работа, ипотека, сын-подросток и привычка всё держать под контролем. Со стороны — собранная, надёжная, "та, на кого можно положиться". Но внутри последние месяцы было странно пусто.
Это ощущение пришло не резко. Скорее, как лёгкий туман, который сначала не мешает, а потом заполняет всё. Ольга ловила себя на том, что не может ответить на простой вопрос: как ты? Не плохо и не хорошо. Никак.
Раньше она легко различала оттенки: злилась — когда нарушали границы, грустила — когда уставала, радовалась — когда удавалось вырваться из рутины. Теперь всё слилось в одно ровное состояние. Работа шла на автомате, разговоры с близкими — по инерции. Даже ссоры будто стали вялыми, без привычного накала.
Особенно пугало тело. Ком в горле появлялся без причины, плечи всё время были напряжены, по вечерам наваливалась тяжесть в груди. Врачи говорили, что всё в норме. Анализы хорошие. "Наверное, стресс", — пожимали плечами.
Ольга пробовала "взять себя в руки": больше гулять, раньше ложиться, записалась на йогу. Но вопрос оставался. Что именно с ней происходит — она не понимала.
В какой-то момент это незнание стало раздражать сильнее, чем сама усталость. Казалось, что если не назвать происходящее, оно так и будет висеть внутри. Ольга начала читать про эмоции, слушать подкасты, искать точные определения. Но яснее не становилось.
Иногда ей казалось, что чувства просто исчезли. Иногда — что они есть, но до них не дотянуться. Как будто смотришь на пейзаж сквозь запотевшее стекло: что-то различимо, но деталей нет.
Она ловила себя на автоматических мыслях: "со мной что-то не так", "я разучилась чувствовать", "другие как-то справляются, а я — нет". Эти мысли крутились по кругу, усиливая внутренний шум.
При этом Ольга продолжала функционировать. Заботилась о сыне, закрывала дедлайны, поддерживала подруг. Только наедине с собой всё чаще накрывала странная смесь усталости и пустоты.
Именно это ощущение — не боли, а размытости — и заставило её написать в редакцию. Не с жалобой и не с вопросом "что делать", а с попыткой понять: нормально ли не понимать, что чувствуешь.
Психолог Дмитрий Латышев отмечает, что подобное состояние знакомо многим и далеко не всегда говорит о "потере контакта с собой".
"Эмоции есть, но они размыты, как пейзаж за запотевшим стеклом", — отметил психолог Дмитрий Латышев.
По его словам, когда психике слишком много, она упрощает восприятие. Вместо тонких различий остаётся общий фон — тяжело, пусто, никак. Это не исчезновение чувств, а их слипание.
Одной из причин такого "тумана" становится постоянная скорость жизни. Мы всё время реагируем, решаем, отвечаем. Эмоции же требуют паузы. Если человек живёт в режиме "надо", внутренние процессы не успевают оформляться в ясные переживания и остаются на уровне телесных сигналов. Именно поэтому напряжение может проявляться как ком в горле или тяжесть в груди — об этом всё чаще говорят специалисты, изучающие связь тела и чувств, в том числе в материалах о подавлении эмоций.
Ещё один важный момент — защитные механизмы. Если в прошлом за эмоции стыдили, наказывали или обесценивали, психика могла научиться "приглушать звук". Это не осознанный выбор, а способ выживания, который когда-то был полезен.
Латышев подчёркивает, что часто люди путают мысли и эмоции. Вместо "мне грустно" появляется "со мной что-то не так", вместо "я злюсь" — "он неправ". Анализ включается раньше, чем чувство успевает проявиться, и туман только сгущается.
Понимание эмоций редко начинается с точных слов. Гораздо надёжнее задать себе более простой вопрос: что происходит в теле. Эмоции всегда сначала телесные. Давление в груди, напряжение в животе, пустота — это не абстракция, а реальные сигналы.
Важно также различать состояние и эмоцию. "Мне никак" — это состояние, внутри которого могут быть усталость, одиночество или тревога. Когда человек перестаёт требовать от себя немедленной ясности, доступ к чувствам постепенно возвращается.
Парадоксально, но попытка любой ценой "разобраться с собой" часто усиливает контроль. А контроль мешает чувствовать. Эмоции не появляются по приказу — им нужно пространство и безопасность. Об этом же говорят исследования телесных реакций и опыта непрожитых эмоций, которые долго остаются в напряжении.
Со временем, если относиться к себе с интересом, а не с требованием, начинают появляться нюансы. Не просто плохо — а обидно. Не просто пусто — а одиноко. Каждый такой сдвиг возвращает ощущение живости.
Туман в эмоциях — не поломка и не дефект личности. Это след перегруза, спешки или старых защит. Он рассеивается не через усилие, а через внимание. Когда человек разрешает себе быть не до конца понятным, появляется шанс снова почувствовать себя живым.