В какой-то момент Илья поймал себя на странной мысли: если бы он сломал ногу, это было бы даже удобно. Не больно — удобно. Две недели законного покоя. Никто не ждёт отчётов. Никто не пишет "приветик" в 23:47. Никто не спрашивает, "ну что, как дела?" с подтекстом "почему не быстрее?".
Он испугался не самой фантазии, а того, насколько она показалась логичной.
Илье 34 года. Руководящая позиция, ипотека, маленький ребёнок. Он привык быть тем, кто "тащит". В университете — отличник. На первой работе — самый быстрый. Сейчас — человек, который отвечает на письма в лифте и доделывает презентации в такси.
Он всегда жил по принципу: "Сейчас поднажму — потом отдохну".
Сначала это выглядело как временная мобилизация. Квартал закрыть. Проект сдать. Команду вывести на новый уровень. А потом — отпуск, спорт, нормальный режим.
Но "потом" всё время отодвигалось.
На выходных Илья начал замечать странное состояние. Он лежал на диване, смотрел в потолок и не мог понять, устал он или просто пустой. Телефон раздражал. Даже уведомление о скидке в магазине вызывало злость.
Организм, как оказалось, не понимает KPI и дедлайнов. Он понимает только нагрузку и восстановление.
Когда восстановление игнорируют, тело выбирает своё. У Ильи начались бессонные ночи. Он просыпался уже уставшим. Стал раздражительным. Раньше радовался мелочам — теперь всё было "ну нормально".
Он шутил, что стал циничнее. На самом деле — выгорал.
По данным психологов, синдром эмоционального выгорания проявляется не только усталостью, но и ощущением внутренней пустоты, снижением мотивации и даже соматическими реакциями.
Илья всё это узнавал — но продолжал работать.
Самое трудное для него было признать: он не просто перегружен. Он боится остановиться.
Ему казалось, что если он уберёт ногу с педали газа, всё рухнет. Команда расслабится. Руководство разочаруется. Домой придёт тревога.
По вечерам в голове гудел постоянный список "надо". Даже когда он играл с сыном, мысли были в почте. Даже в душе он мысленно формулировал ответы на письма.
В какой-то момент он заметил ещё одну вещь: он стал мечтать о болезни как о легальном способе не быть сильным.
Психолог Мария Кожевникова считает, что подобные мысли — тревожный сигнал.
"Если ты ловишь себя на мысли, что мечтаешь сломать ногу, лишь бы две недели не работать, легально лежать и смотреть в потолок, — поздравляю, ты доигрался в успешный успех", — сказала психолог Мария Кожевникова.
По её словам, чаще всего человек не хочет травмы буквально.
"Ты хочешь, чтобы кто-то сверху выдал тебе официальную справку: Разрешаем не быть сильным. Разрешаем не тащить", — отметила психолог Мария Кожевникова.
Эксперт подчёркивает, что распространённый сценарий "сейчас поработаю 24/7, а потом отдохну" редко срабатывает.
"Потом — это мифический зверь. Он живёт где-то рядом с единорогом и твоей мотивацией в понедельник утром", — добавила психолог Мария Кожевникова.
Мария Кожевникова обращает внимание на несколько признаков:
Человек просыпается уже истощённым.
То, что раньше радовало, перестаёт вызывать эмоции.
Появляется раздражительность и цинизм.
Мысли о работе не выключаются даже в быту.
Болезнь воспринимается как желанный отпуск.
В этом состоянии организм буквально начинает "кричать" через симптомы.
Исследования показывают, что хронический стресс влияет не только на психику, но и на тело. Именно поэтому хронический стресс и его последствия могут проявляться через бессонницу, скачки давления и снижение иммунитета.
По словам специалиста, важно не геройствовать.
Ввести хотя бы один день полной недоступности.
Наладить сон как базовую настройку организма.
Вернуть простые телесные радости: еду без спешки, прогулки, тишину.
Установить мини-границы: определённое время без рабочих сообщений.
При глубоком истощении — обратиться к специалисту.
Это может вызвать тревогу — особенно у тех, кто привык быть "незаменимым". Но право быть недоступным — человеческое, а не привилегия.
Илья начал с малого. Отключил уведомления на один вечер. Впервые за долгое время лёг спать до полуночи. Было непривычно — даже тревожно.
Но постепенно он заметил, что мир не рушится. Письма могут подождать. Команда справляется. Дом остаётся домом, даже если он не отвечает мгновенно.
Самое трудное оказалось не уменьшить нагрузку, а разрешить себе не тащить.
Выгорание не приходит в один день. И не уходит мгновенно. Но признание того, что "я устал" — уже шаг к восстановлению.
Иногда настоящая сила — не в том, чтобы продолжать, а в том, чтобы вовремя остановиться.