Андрей всегда считал себя общительным человеком. У него была работа в офисе, несколько приятелей со студенческих времён и привычка звонить матери по воскресеньям. Но в какой-то момент живое общение стало вызывать у него странное напряжение. После рабочего дня он возвращался домой и вместо того, чтобы позвонить кому-то или выйти на пробежку, автоматически открывал телефон.
Сначала это казалось обычным отдыхом. Лента новостей, короткие видео, несколько комментариев — и вот уже прошёл час. Потом два. Со временем Андрей начал замечать, что экран притягивает его именно тогда, когда внутри появляется неприятное чувство — неловкость после разговора с начальником, досада из-за неудачной шутки в компании, ощущение собственной «недостаточности».
Он всё чаще ловил себя на том, что не отвечает на сообщения друзей, откладывает встречи, а если и соглашается, то чувствует усталость ещё до выхода из дома. Живой контакт стал требовать усилий. В нём было слишком много неопределённости: вдруг скажет что-то не то, вдруг его не поймут, вдруг снова появится это жгучее ощущение, будто он «какой-то не такой».
Телефон, напротив, был предсказуемым. В нём можно было выбрать, что смотреть, кому отвечать, а кому нет. Можно было стереть сообщение и написать другое. Можно было не показывать растерянность. Андрей начал замечать, что после долгого скроллинга появляется странная пустота, но рука всё равно тянется к экрану.
Однажды он поймал себя на мысли, что уже почти не помнит, когда в последний раз смеялся по-настоящему — не над видео, а в разговоре с человеком. Эта мысль оказалась неприятной. Но вместо того чтобы остановиться, он снова открыл ленту.
Со временем усталость стала постоянной. Сон ухудшился, концентрация на работе снизилась. Андрей раздражался по мелочам, а потом корил себя за это. Он начал читать материалы о цифровой зависимости и неожиданно увидел в них себя — особенно в тех, где говорилось, что бесконечный скроллинг может усиливать тревожность и ощущение пустоты. В тексте о том, что поток контента порождает желания без возможности действия, он узнал собственное состояние: много импульсов и почти никакой реальной включённости в жизнь.
Но сильнее всего его задела мысль о том, что экран может становиться заменой контакта. Андрей вспомнил детство. Мать много работала, часто уставала и могла быть эмоционально отстранённой. Он не винил её — просто констатировал факт. Когда ему хотелось поделиться чем-то важным, он нередко слышал: «Потом, я занята». Постепенно он научился не беспокоить лишний раз и справляться сам.
Взрослым он внешне выглядел самостоятельным, но внутри по-прежнему боялся быть отвергнутым. И, возможно, именно поэтому живое общение стало казаться слишком рискованным.
По словам психолога Андрея Сафронова, связь между стыдом и «залипанием» в гаджетах гораздо глубже, чем кажется.
"Стыд — это физическое напряжение, которое с детства учит нас держаться подальше от близких", — отметил психолог Андрей Сафронов.
Эксперт поясняет, что истоки этого чувства часто уходят в ранний опыт утраты контакта с близким взрослым. Когда ребёнок тянется к матери или отцу и не получает отклика, возникает короткое замешательство, а затем — внутренний разрыв. Чтобы не «разрушиться», психика сворачивает импульс к контакту и обращается внутрь.
Если такие эпизоды повторяются, ребёнок постепенно учится обходиться без «напитывающего» живого взаимодействия. Формируется опыт, в котором обращение к другому не всегда безопасно или приятно. Во взрослом возрасте это может проявляться как трудность в близости, избегание разговоров о чувствах и поиск более контролируемых форм взаимодействия.
Гаджет в этом смысле становится идеальным посредником. Он не отвергает, не осуждает и не требует уязвимости. В нём можно регулировать дистанцию. Но одновременно с этим укрепляется связь с цифровой средой и ослабевает способность выдерживать живой контакт.
Сафронов подчёркивает, что гаджет работает по принципу переменного подкрепления — как игровой автомат. Мы не знаем, что именно получим, открывая приложение, и именно это удерживает внимание. Однако за этим стоит не только дофаминовый механизм, но и попытка избежать стыда, неловкости, ощущения собственной «неподходящести».
Интересно, что схожие механизмы лежат в основе эмоциональной зависимости в отношениях, когда человек боится потерять контакт, но одновременно не выдерживает близости. Об этом подробно говорится в материале о том, как эмоциональная зависимость мешает уходу из токсичных отношений: там подчёркивается, что страх одиночества часто переплетается с внутренним стыдом.
Психолог предлагает начать не с запретов, а с бережного внимания к себе.
Замечать момент, когда рука тянется к телефону. Что вы чувствуете прямо сейчас?
Отслеживать телесные реакции: напряжение в груди, ком в горле, сжатые плечи.
Разрешить себе пережить это чувство, не убегая от него в экран.
Важно не объявлять себе войну. Жёсткие ограничения часто усиливают внутренний конфликт и приводят к срывам. Гораздо эффективнее постепенно возвращать в жизнь живой контакт — короткие разговоры, прогулки, совместные занятия.
Андрей начал с малого: договорился с другом о встрече раз в неделю и убирал телефон в ящик стола на время ужина. Первые попытки давались тяжело — появлялось беспокойство, будто он что-то упускает. Но вместе с этим медленно возвращалось чувство присутствия.
Гаджет не враг. Он становится проблемой тогда, когда подменяет собой отношения. И если за привычкой «залипать» стоит стыд или страх быть отвергнутым, то путь к изменениям лежит не через отказ от технологий, а через восстановление утраченного контакта — прежде всего с самим собой.