Иногда жизнь складывается слишком правильно. Настолько, что в ней не остаётся места для вопроса "а как мне на самом деле?". В тридцать шесть Лена могла бы считать себя удачливой: стабильная работа, собственная квартира, поездки, ухоженный внешний вид. Со стороны — уверенная женщина, у которой всё под контролем.
Но вечерами, возвращаясь домой, она всё чаще ловила себя на ощущении звенящей пустоты. Не одиночества — тишины. Такой, в которой нет ни боли, ни радости, ни ожидания. Просто ровный фон, похожий на белый шум. Она открывала ноутбук, листала соцсети, машинально отвечала на сообщения — и чувствовала, что это не наполняет.
На свиданиях всё происходило по знакомому сценарию. Интересный разговор, комплименты, ощущение симпатии — и при этом внутренняя отстранённость, будто она наблюдает за происходящим со стороны. Уже в середине вечера возникала скука, хотя формально всё шло хорошо. После — вежливые сообщения и медленное исчезновение контакта.
Лена долго убеждала себя, что так живут все взрослые люди. Что эмоции — это роскошь юности, а спокойствие и автономность — признак зрелости. Но чем дольше она жила в этом режиме, тем отчётливее ощущала: исчезли не только сильные переживания, но и сами желания. Она ловила себя на том, что не может ответить на простой вопрос — чего она хочет дальше. Это состояние напоминало то, что психологи называют исчезновением желаний после жизни "из долга", когда человек годами ориентируется на ожидания, а не на внутренний отклик.
Иногда, поздно ночью, Лена позволяла себе думать о семье. О ребёнке. О доме, где есть не только порядок, но и смех. Эти мысли приносили тепло — и тут же сменялись тревогой. Стоило представить это всерьёз, как внутри всё сжималось.
Причина была понятной, но от этого не менее болезненной. За плечами — тяжёлый опыт отношений, после которых она дала себе негласный обет: больше не зависеть, не растворяться, не доверять настолько, чтобы было больно. Тогда она долго собирала себя по кусочкам и решила, что лучше быть одной, чем снова оказаться уязвимой.
Так Лена оказалась в подвешенном состоянии. Между желанием близости и страхом её потерять. Между образом сильной, самостоятельной женщины и внутренней частью, которая всё ещё хочет простого человеческого тепла. Мысли о материнстве усиливали этот конфликт: вместе с мечтой поднимался страх потерять себя — тот самый, о котором говорят психологи, разбирая страх решения о ребёнке у женщин, привыкших опираться только на себя.
Мария Кожевникова, психолог, считает, что подобные состояния часто остаются незамеченными именно потому, что внешне жизнь выглядит благополучной.
"Когда человек долго живёт в режиме самоконтроля и защиты, психика постепенно снижает чувствительность, чтобы не сталкиваться с болью", — пояснила психолог Мария Кожевникова.
По её словам, эмоциональная пустота — это не поломка и не слабость, а способ адаптации, который когда-то помог выжить. Проблема возникает тогда, когда этот режим становится постоянным и начинает вытеснять живой контакт с собой.
После таких состояний не работают резкие решения и требования "встряхнуться". Важнее мягкое возвращение к себе:
Замечать не только то, что "надо", но и то, что вызывает хотя бы слабый отклик.
Разрешать себе сомневаться, не принимая решений сразу.
Отделять прошлый опыт от настоящих возможностей.
Обращаться за поддержкой, если тишина внутри становится слишком долгой.
Путь из эмоциональной пустоты редко бывает быстрым. Но он начинается с признания: снаружи можно иметь многое, а внутри — всё ещё искать себя. И это не повод для стыда, а точка начала.