Вероника сидела на кухне и плакала так, будто весь мир вокруг неё внезапно превратился в пепел. Она всегда была душой компании, человеком-праздником, но после внезапного ухода её матери словно погасла. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри меня поднимается волна липкой паники. Мне казалось, что я обязана что-то сделать: заварить липовый чай, предложить поехать к морю, рассказать смешную историю из нашего студенчества — только бы подруга перестала издавать эти невыносимые звуки. Я начала суетиться, поправлять плед, предлагать «хотя бы кусочек пирога», но Вероника лишь сильнее сжималась в комок.
В тот вечер я ушла с тяжёлым чувством вины. Мне казалось, что я плохая подруга, раз не смогла её «починить». Только спустя время я поняла, что моя суета была попыткой спасти не её, а саму себя от дискомфорта. Когда мы видим чужую боль, нам часто хочется её немедленно прекратить, потому что собственная психика начинает подавать сигналы тревоги. Мы боимся, что если человек не перестанет горевать прямо сейчас, то эта бездна поглотит и нас. Однако в такие моменты эмоциональная поддержка ускоряет восстановление после травмы, если она выражается в простом присутствии, а не в попытках развлечь.
Через неделю я пришла к Веронике снова. На этот раз я дала себе зарок: никаких советов, никаких планов на будущее и никаких попыток «развеселить». Мы сидели в полной тишине около часа. Я просто держала её за руку. Сначала это было почти физически больно — хотелось заполнить паузу хоть чем-то, сказать банальное «время лечит». Но я молчала. И произошло чудо: подруга впервые за долгое время глубоко вздохнула, положила голову мне на плечо и начала рассказывать. Не о боли, а о том, каким человеком была её мама.
Я поняла, что тишина — это тоже действие. Это создание безопасного пространства, где человек может позволить себе быть слабым. В нашем мире, где культивируется вечный позитив, право на грусть кажется почти преступлением. Но подавление этих чувств лишь усугубляет ситуацию. Часто ком в горле связан с подавлением эмоций, когда мы не даём себе или близким прожить естественную боль утраты, пытаясь как можно скорее «вернуться в строй».
Рано или поздно у всех нас наступает момент, когда хочется поддержать близкого нам человека. Иногда на инстинктивном уровне мы пытаемся отвлечь, развеселить, вытащить на прогулку. Мы словно не имеем права просто быть рядом, иначе это кажется бездействием или равнодушием. По мнению психолога Андрея Сафронова, важно разобраться, чьё именно горе мы на самом деле пытаемся остановить.
"Возможно, наша суета вокруг горюющего часто выдает собственную неспособность выносить его боль", — отметил Андрей Сафронов.
Специалист пояснил, что мы бессознательно боимся не выдержать подобных чувств, если бы оказались на месте страдающего. В итоге мы начинаем спасать человека от того, от чего спасти невозможно — от необходимости прожить утрату. Андрей Сафронов приводит метафору из детской психологии: когда младенец плачет, «достаточно хорошая мать» не паникует, а спокойно держит его на руках, давая понять, что его чувства безопасны.
"Психика горюющего совершает сложную внутреннюю работу: нужно признать реальность потери, пережить боль, перестроить внутренний мир", — подчеркнул Андрей Сафронов.
Зигмунд Фрейд называл это «работой горя». Когда мы врываемся с утешениями в духе «не грусти» или «все к лучшему», мы можем невольно прерывать этот активный психический процесс. Психолог акцентирует внимание на том, что важно различать конкретные просьбы о помощи и наши собственные импульсы «причинить добро».
"Иногда лучшее, что мы можем сделать — это выдержать собственную тревогу и просто быть. Не спасать, не развлекать, а просто быть", — считает Андрей Сафронов.
По словам эксперта, способность молчать и не заполнять паузы утешениями — это создание необходимого пространства, где психика делает свою работу. Мы становимся свидетелями того, что боль близкого может быть выдержана, и он в ней не один. Это позволяет процессу горевания произойти естественно, не превращаясь в «замороженную» травму.
Если ваш близкий человек столкнулся с утратой, психологи рекомендуют придерживаться определённой стратегии поведения, чтобы ваша поддержка была действительно исцеляющей:
Спросите прямо, какая помощь нужна. Иногда человеку требуется решение бытовых вопросов, а иногда — просто тишина.
Не бойтесь пауз. Если в разговоре повисла тишина, не спешите её нарушать дежурными фразами. Просто побудьте рядом физически.
Легализуйте любые чувства. Не говорите «не плачь» или «возьми себя в руки». Фраза «я вижу, как тебе больно, и я рядом» работает гораздо лучше.
Следите за физическими потребностями. Горюющий человек может забывать поесть. Мягко предложите чай или напомните об обеде, но не настаивайте агрессивно.
Не сравнивайте. Избегайте фраз «а вот у меня было так же» или «другим ещё хуже». Каждое горе уникально и требует времени.
Важно помнить, что поддержка — это не про то, чтобы сделать человека снова весёлым за один вечер. Это про то, чтобы дать ему понять: его состояние нормально, и вы готовы разделить с ним эту тяжесть столько времени, сколько потребуется.