Ловлю себя на том, что боюсь любви — и понимаю, откуда это

Если бы кто-то спросил Лизу, в какой момент она начала бояться собственных чувств, она бы не смогла ответить сразу. Она давно жила в состоянии, где эмоции приходилось прятать, а вместо спокойствия в груди стояло напряжение — знакомое, тягучее, будто оттуда кое-что давно не выпустили наружу.

Её мама всегда была строгой. Не злой, не жестокой — именно строгой, хотя строгой настолько, что домом управляла не тепло­та, а правила. "Не спорь", "не груби", "не кривляйся", "не зли меня". Кажется, она произносила эти фразы автоматически, так же неизбежно, как включала чайник утром.

Но были и другие моменты — резкие, взрывные. В детстве Лиза помнила, как мама могла наорать так, что девочка пряталась в ванной, закрывая уши ладонями. Тогда Лиза впервые подумала, что с ней что-то не так, иначе мама бы не кричала "до ненависти".

Во взрослой жизни Лиза не связывала это напрямую. Но последствия проявлялись сами собой. Она избегала конфликтов, даже если была права, мирилась с тем, что её границы нарушают, выбирала партнёров, которым нужно было "доказать свою ценность". И каждый новый раз подтверждал старую детскую формулу: если на тебя злится близкий человек, значит, ты виновата.

Кризис произошёл, когда Лиза начала встречаться с Максимом. Он не повышал голос, не критиковал, не ограничивал — но Лиза всё равно всё время ждала, что вот-вот что-то случится. Что он сорвётся. Что уйдёт. Что скажет что-то обидное, и тогда она снова почувствует то детское "со мной что-то не так".

Однажды Лиза попыталась объяснить это подруге. Та слушала внимательно и сказала:
— Ты живёшь так, будто любая любовь — это опасность.

Эта фраза задела сильнее всего. Лиза поняла: внутри неё работает не взрослый голос, а тот самый детский механизм, который научился бояться, подстраиваться и никогда не быть "слишком заметной".

Она впервые захотела разбираться глубже — почему материнские эмоции так сильно влияют на жизнь взрослой женщины.

Когда материнская любовь оказывается навыком, а не инстинктом

Комментарий кризисного психолога Натальи Рачковской помогает понять природу этих переживаний.

"Любовь мамы к ребёнку — это не инстинкт, а навык. Он формируется на основе взаимоотношений, собственного опыта женщины, её психического здоровья и поддержки извне", — объяснила эксперт.

По словам Рачковской, распространённая идея "материнского инстинкта" — миф. У людей нет врождённой программы поведения, как у животных. Поэтому любовь матери может быть сильной, тёплой, но также может быть нарушенной, заблокированной или даже искажённой.

Она подчёркивает, что крик и агрессия не всегда означают отсутствие любви. Иногда это последствия выгорания, истощения, невозможности попросить о помощи. Но бывают случаи, когда мама действительно воспринимает ребёнка как обузу, угрозу или источник боли.

"Материнская агрессия — опасная штука. Она может формировать фундаментальные изменения в психике ребёнка", — отмечает Рачковская.

Последствия могут быть долгосрочными:

• тревожно-депрессивные расстройства,

• панические атаки,

• хроническая тревога,

• расстройства личности,

• низкая самооценка,

• постоянное чувство вины,

• склонность к токсичным отношениям.

Ребёнок, проживший рядом с агрессивным родителем, делает один вывод: "дело во мне". И этот вывод он уносит во все будущие отношения.

Когда любовь становится гиперопекой — и почему это тоже опасно

Рачковская подчёркивает: так называемая "всепоглощающая любовь" тоже не является нормальной заботой.

"Настоящая любовь — это желание вырастить самостоятельную личность. А гиперопека — это тревожность и нереализованность матери", — говорит эксперт.

Мама, которая не позволяет ребёнку залезть на лестницу, "чтобы он не упал", заботится не о ребёнке, а о себе — о собственном страхе.

Так формируются:

• отсутствие самостоятельности,

• неумение принимать решения,

• страх перед миром,

• инфантильность,

• отсутствие личной точки зрения.

Удушающая любовь не защищает — она лишает ребёнка навыка жить.

Почему во взрослой жизни мы продолжаем идти по материнскому сценарию

Российский психолог и обозреватель MosTimes Виктория Артемьева считает, что влияние материнской модели остаётся в психике настолько глубоко, что человек может повторять её автоматически.

"Когда ребёнок долгие годы существует между агрессией и гиперопекой, он вырастает в ощущении, что мир — опасен, а любовь — непредсказуема", — объяснила обозреватель Виктория Артемьева.

По словам специалиста, взрослые дети таких матерей сталкиваются с несколькими типичными трудностями:

• выбирают партнёров, с которыми нужно заслуживать внимание;

• боятся проявлять эмоции;

• ищут внешнюю оценку, а не внутреннюю опору;

• не доверяют себе и своим решениям;

• терпят токсичное поведение, потому что считают его "нормой".

Артемьева подчёркивает: исцеление начинается с мягкого признания того, что детский опыт всё ещё живёт внутри взрослого человека — и влияет на выбор, страхи и отношения.

"Важно отделить себя взрослую от той маленькой девочки, которая когда-то пыталась выжить в непредсказуемой среде. Взрослый человек может выбирать иначе", — отмечает специалист.

Она добавляет, что работа с личными границами, умение говорить "нет", понимание собственных потребностей и обращение за поддержкой — шаги, которые помогают выйти из материнского сценария и построить собственную, а не унаследованную модель любви.