Считала, что знаю свой тип привязанности, а оказалось, что не знаю о себе ничего

Психолог и супервизор Андрей Родионов не раз сталкивался с одной и той же ситуацией. Клиенты приходят на приём уже с готовыми выводами о себе. Они изучили десятки книг, прошли онлайн-тесты, посмотрели лекции и уверенно заявляют: знают свой тип привязанности.

Казалось бы, это облегчает работу — человек уже осознаёт, где искать корни трудностей. Но, как отмечает Родионов, именно в этом и кроется ловушка. Когда теория становится ярлыком, она перестаёт помогать и начинает мешать.

"Сегодня многие видят в типе привязанности объяснение всему — от выбора партнёров до ссор на кухне. Но человек сложнее схемы", — говорит Андрей Родионов.

Когда тип привязанности ведёт в тупик

На приём к Родионову пришла женщина, назовём её Елена. Она была уверена, что причина её неудачных отношений кроется в тревожной привязанности.

Она рассказывала, что много читала об этом, проходила тесты, обсуждала результаты с подругами. "Мне слишком много, я цепляюсь, потому что боюсь остаться одна", — говорила Елена.

На первый взгляд, её история укладывалась в понятную психологическую схему. Но во время терапии выяснилось, что за этим объяснением скрывается гораздо больше.

Елена выросла в семье, где отец часто уезжал в командировки, а мать приходила домой уставшей. Казалось, классическая "небезопасная база". Однако внимательная работа показала иные уровни:

1. высокая чувствительность к стрессу;

2. склонность компенсировать тревогу гиперответственностью;

3. эмоциональное выгорание;

4. привычка быть "удобной" ради сохранения отношений;

5. хронический недосып и связанные с ним телесные реакции.

Если бы Родионов опирался только на идею тревожного типа, все эти детали остались бы вне поля зрения.

Интересно, что в других отношениях Елена демонстрировала противоположное поведение — отстранённость, нежелание обсуждать проблемы, закрытость. Это стало ключевым моментом в терапии: тип привязанности не фиксированная черта, а динамическое состояние, зависящее от контекста и состояния человека.

"Человек может быть тревожным с одним партнёром и избегающим с другим. Это не расщепление, а живая адаптация", — объясняет Родионов.

Почему теория привязанности не объясняет всё

Теория привязанности, разработанная Джоном Боулби и Мэри Эйнсворт, действительно стала прорывом в понимании человеческих отношений. Она помогает увидеть, как ранний опыт влияет на взрослую жизнь.

Но, как подчёркивает Родионов, она не может объяснить всё:

• темперамент и нейропсихологические особенности;

• влияние травм, полученных уже во взрослом возрасте;

• гормональные колебания, влияющие на эмоциональную регуляцию;

• культурный и семейный контекст;

• внутренние защитные механизмы;

• динамику взаимодействия с разными партнёрами.

"Если сводить всё к одному ярлыку, мы теряем целостную картину личности. Человек — это не схема, а система, в которой каждое звено связано с другими", — отмечает психолог.

Опасность ярлыков

По наблюдениям Родионова, вера в "тип привязанности" как окончательное объяснение часто оборачивается внутренней ловушкой.

Когда человек полностью отождествляет себя со своим типом, он:

1. перестаёт исследовать свои чувства;

2. снимает или, наоборот, принимает на себя лишнюю вину;

3. воспринимает партнёра как набор предсказуемых реакций;

4. боится изменений, считая, что "такой тип — навсегда".

"Мысль "у меня тревожный тип” звучит как приговор. Но это не диагноз, а точка отсчёта для работы", — говорит Родионов.

В результате теория, созданная для понимания, превращается в ограничение.

Что важно помнить специалисту

В своей практике Родионов старается не превращать теорию в догму. Для него важна многослойность — способность учитывать всё: от телесных реакций и темперамента до культурного фона и семейных сценариев.

"Привязанность — это язык, на котором мы можем начать разговор, но не тот, на котором его стоит заканчивать", — подчёркивает эксперт.

Он уверен: человек — это живое существо, которое меняется при поддержке, в кризисах, в отношениях, при утрате и любви. Именно в этой подвижности и заключается сила психики.

"Когда клиент начинает видеть себя не как "тип”, а как процесс, появляется место для изменений", — говорит Родионов.

Почему теория так прочно вошла в быт

Психолог отмечает, что теория привязанности стала особенно популярной благодаря своей простоте. Она даёт понятные категории и создаёт иллюзию контроля: если я знаю свой тип, значит, могу управлять отношениями.

Однако на деле всё сложнее. Настоящая работа начинается тогда, когда человек выходит за рамки теории и начинает слышать себя — своё тело, эмоции, усталость, реакцию на близость и дистанцию. Именно в этом помогает осознание эмоциональных границ — способность замечать, где заканчивается забота и начинается самопожертвование.

Мнение обозревателя MosTimes

Российский психолог и обозреватель Елена Гаврилова считает, что важно возвращать теории привязанности её первоначальный смысл — инструмент исследования, а не систему самооценки.

"Люди часто ищут простое объяснение сложных чувств. Но как только мы сводим себя к типу, мы перестаём быть живыми", — отмечает Елена Гаврилова.

Она подчёркивает, что в терапевтическом процессе важно не только осознавать свои паттерны, но и видеть контекст, в котором они возникли. Это созвучно идее, что принятие своих ошибок помогает научиться любить себя — именно осознанность и гибкость позволяют выйти из замкнутого круга самооценки.

"Теория привязанности — не приговор и не ярлык. Это способ понять, как мы строим отношения, и возможность изменить эту модель, если она больше не работает", — добавила эксперт.

Понимание своего типа может стать отправной точкой, но не конечной остановкой. Когда человек перестаёт искать объяснение и начинает искать себя, теория снова становится тем, чем была задумана — путеводителем, а не клеткой.